Электронная библиотека

"Не хочу я, чтобы сей мой дневник кончался ругательством, и потому пишу

эпилог, или заключение. А больше писать в этой тетради не буду, потому что

она мне омерзела. Противно мне взять ее в руки, так как много в ней написано

лжи, вольной и невольной.

Ложь и глупость все, что я здесь писал про Аркадия, и правда только

последнее слово: подлец и есть. Он так перетрусил, что тотчас и из Москвы

уехал: перевелся служить в Харьков. Только напрасно пугался: ни к чему его

принуждать мы не сбирались. Да и не пошла бы сама Даша за него, потому что

поняла всю низость его. Даже за Степаном Флоровичем Гужским будет ей лучше.

Вчера был сговор и благословение. Папенька их образом благословил и

пообещал, что даст не двадцать тысяч, а тридцать, только чтобы они были

положены на имя Даши, для ее и ее детей. Так что папенька даже очень

благородно поступил, и Даша, хоть и плакала, с судьбой своей помирилась. И

Степан Флорович тоже пообещал ей, что не будет препятствовать ей книги

читать, а детей, если пойдут, они отдадут учиться в гимназию. Может быть, и

суждено будет им жить лучше, нежели нам.

А еще ложь и глупость, что я писал о Фаине. Ей только и нужны были от

меня деньги, как это скоро все и, обнаружилось. Я к ним зашел, так как она

меня приглашала, и она опять завела речь, что вот, дескать, надо, чтоб я в

ихнее общество вошел и взял пай в пятьсот рублей или два пая в одну тысячу

рублей. Когда же я Фаине сказал, что эдаких денег у меня не бывает, и весьма

сериозно это ей подтвердил, она вдруг разговаривать со мной перестала и

объявила, что ей, де, нужда куда-то поехать. А я, дурак, после другой раз

наведался.

Дверь отпирала Елена Демидовна, на меня эдак косо посмотрела, буркнула:

"Фаины дома нету", - и опять дверь захлопнула, прямо под носом. Я побрел,

несолоно хлебавши, восвояси, три дня думал, после письмо написал. Только

никакого ответа не удостоился получить. А еще после Лаврентий мне рассказал,

что он это доподлинно узнал, что из Полтавы уехала Фаина потому, что

чересчур оскандалилась поведением, и что у нас, в Москве, она уже завела

себе одного, именно офицера, - и все это Лаврентий выведал верно и мне все

имена назвал.

А я себе зарок дал: в чужое общество не ходить; сижу, как сыч, один и

буду сидеть. Прав был папенька, говоря: "Не к лицу нам это". Выскакиваем мы,

думаем не только уму-разуму набраться, но на людей, так сказать, высших

интересов посмотреть и, по необтесанности своей, все у них за чистую монету

принимаем. Они-то промеж себя знают, что их слова - так, мякина одна, а мы,

пока не привыкнем, не можем этого в толк взять. Вот я и напоролся; и Даша

напоролась. Так лучше нам в своем кругу держаться: тут, по крайности, все

нам понятно, и никто нас не проведет за нос. И беспокойства меньше, и для

сердца куда легче.

А все ж таки (и это будет мое последнее слово в сем "Журнале") не

должно отчаиваться, ежели один оказался - подлец, другая - потаскушка. Свет

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки