Электронная библиотека

в литературу из всего, что писалось у нас о женщине": "Здесь Брюсов проник

в то святое святых, о котором знает только женщина, здесь его

психологический анализ помог ему нарисовать такой законченный, такой яркий и

живой образ женщины, какой нам едва ли случалось встречать за последнее

время!.." (Закржевский А. Карамазовщина. Психологические параллели. Киев,

1912, с. 27). В то же время некоторые критики порицали Брюсова за "идейную

малосодержательность" и "односторонность миропонимания", выраженного в

повести, - такова, например, рецензия Д. Агова в газете "Россия" (1911, Љ

1577, 8 января).

Подробно коснулся брюсовской повести С. А. Венгеров в статье

"Литературные настроения 1910 года" (Русские ведомости, 1911, Љ 14, 19

января). Отвергая упреки в непристойности и подчеркивая, что Брюсов "и

прежде в эпоху "дерзаний" и всяческой разнузданности был чрезвычайно силен

тем, что о самых скользких сюжетах умел говорить просто и без подмигивания",

Венгеров заключает: "...предпочитаю обратить внимание на совершенство формы,

на ее чрезвычайно отчетливый рисунок, обилие подробностей, строго

подобранных для того, чтобы сосредоточить внимание читателя на одном пункте,

и сильно отчеканенный язык. Это - реализм в лучшем смысле слова". Венгеров

отмечает также, что "и публика и часть критики пресерьезно смешали в одно

целое героиню и автора", и говорит о полной неосновательности такого

подхода; приводя в пример предфинальную сцену "пошлейшего маскарадного

представления", устраиваемого героине Модестом, критик отмечает: "...какое

мы имеем право приписать психологию героини автору? Можно ли хотя на одну

минуту допустить, что его могла прельстить вся эта лубочная дешевка

балаганной магии?" [По всей вероятности, Венгеров полемизировал здесь с

критиком С. Адреановым, отрицательно оценивавшим повесть Брюсова и в

особенности развенчивавшим писателя за "ассирийскую" сцену: "Неужели Брюсов,

человек тонкого вкуса и строгой самокритики, не замечает сам, как все это

построение и все эти ассирийские детали где-нибудь на Никитской смехотворны

и аляповаты?.." (Адрианов С. Критические наброски. - Вестник Европы,

1911, Љ. 1, с. 379)] Сам Брюсов косвенным образом характеризует персонажей

своей повести, отвечая на упрек Струве в "эскизности": такая "эскизность",

по Брюсову, "соответствует характерам действующих лиц, которые все сталь

ничтожны, что не заслуживают более серьезного аналиэа" (письма к П. Б.

Струве от 21 ноября 1910 г. - Литературный архив, вып. 5, с. 302).

Многие черты, свойственные героине повести, Брюсов впоследствии

использует при создании своей литературной мистификации - книги "Стихи Нелли

с посвящением Валерия Брюсова" (М., Скорпион, 1913). Входящие в нее

стихотворения написаны от лица вымышленной поэтессы и содержат описания ее

жизненных встреч и любовных переживаний (ср. заглавия разделов сборника:

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки