Электронная библиотека

как сама я не присутствовала. Я была вызвана только как свидетельница, но

перед судом, от всего пережитого, я заболела нервным расстройством, и

найдено было возможным слушать дело без меня. Защитник, по требованию

Модеста, всю свою речь основал на том, что обвиняемый был ослеплен аффектом

ревности. Это не могло разжалобить присяжных. Модеста приговорили на десять

лет в каторжные работы. Ужасно.

Что до меня, я убеждена, что Модест - одна из замечательнейших

личностей нашего времени. Он прообраз тех людей, которые будут жить в

будущих веках и соединят в себе утонченность поздней культуры с силой воли и

решимостью первобытного человека. Я убеждена также, что Модест - великий

художник и что, при других условиях жизни, его имя было бы вписано в золотую

книгу человечества и всеми повторялось бы с трепетом восхищения. Но что яо

этого "среднему" присяжному, серому, международному вершителю человеческих

судеб, безликому голосоподавателю, когда-то приговорившему Сократа к чаше с

омегой и недавно Уайльда к Рэдингской тюрьме!

В своем "последнем слове" Модест просил передать его картины в один из

художественных музеев. Вряд ли его просьба будет уважена.

Я до конца не могла уехать из России: сначала была связана подпиской о

невыезде, а потом была больна. Модест, перед тем как его отправляли из

Москвы, просил меня увидеться с ним. Я не решилась отказать ему, хотя и

считала, что это свидание должно быть излишней пыткой и для него и для меня.

Лицом Модест изменился мало, но арестантский халат обезображивал его

страшно. Я вспомнила его в мантии ассирийского жреца и зарыдала. Модест

поцеловал мне руку и сказал только:

- Освобождаю тебя ото всех твоих клятв.

Не помню, что я ему говорила: вероятно, какой-то незначащий вздор.

Через несколько дней я уезжаю на юг Франции. Я не в силах жить в

России, где мое имя стало синонимом всего постыдного. Я не смею показаться в

общественном месте, потому что на меня будут показывать пальцами. Я боюсь

встречать на улице знакомых, так как не знаю, захотят ли они поклониться

мне. Никто из моих бывших подруг не приехал ко мне, чтобы выразить мне свое

сочувствие. А теперь мне были бы дороги даже их утешения!

Управление своими делами я передаю дяде Платону и maman. Оба они весьма

этим довольны и, конечно, поживятся около моих денег.

Лидочка едет со мной. Ее преданность, ее ласковость, ее любовь -

последняя радость в моем существовании. О, я очень нуждаюсь в нежном

прикосновении женских рук и женских губ.

Примечание

ПОСЛЕДНИЕ СТРАНИЦЫ ИЗ ДНЕВНИКА ЖЕНЩИНЫ

Впервые напечатано: Русская мысль, 1910, Љ 12, отд. I, с. 3 - 25. Вошло

в книгу Брюсова "Ночи и дни. Вторая книга рассказов и драматических сцен",

- М., 1913, с. 1 - 59. Печатается по тексту этого издания.

Из-за повести Брюсова номер журнала "Русская мысль", в котором она была

помещена, подвергся аресту по обвинению в безнравственности. 5 декабря 1910

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки