Электронная библиотека

и, по какому-то атавистическому влечению, повалилась мне в ноги.

Да, она любовница Модеста. Он ее уверил, что любит ее, а за мной

ухаживает из чести (как не стыдно ему было повторять Молчалинские слова!).

Он обещал взять ее жить к себе и делал ей дорогие подарки. Возил ее кататься

за город, и поил шампанским, и потом "пользовался ее слабостью и

доверчивостью". А я ничего не знала и не замечала!

Но вот что самое важное. Модест был у Глаши в ночь на 15 сентября, т.

е. в ночь убийства. Правда, она сама проводила Модеста и закрыла за ним

дверь еще раньше полночи и, возвращаясь к себе, слышала шаги Виктора

Валерьяновича, который ходил взад и вперед по кабинету. Следовательно,

убийство совершилось после того, как Модест вышел из нашей квартиры. Но

разве не мог он переждать несколько времени на лестнице и вернуться с

помощью заранее подобранного ключа? Эта мысль сразу явилась мне и засела у

меня в мозгу, словно отравленная стрела.

"Современный человек должен уметь все: писать стихи и управлять

электрической машиной, играть на сцене и убивать", - припомнились мне слова

Модеста, записанные в этом дневнике.

Что до Глаши, то ей, кажется, такие подозрения не приходили в голову.

Но, по ее словам, Модест был очень напуган, узнав об убийстве, тотчас вызвал

ее и строго запретил ей говорить кому бы то ни было о том, что был у нее

накануне... Глаша исполнила его требование, но совесть ее мучит и ей хочется

пойти все "открыть" следователю.

Разумеется, Глаша рассказывала мне все это длинно и сбивчиво, прерывая

слова всхлипываниями и рыданиями. Я поняла теперь, почему Глаша все время,

со дня убийства, ходит расстроенной и подавленной. Чтобы хранить большую

тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

Что я могла ответить Глаше? Я ей сказала, что доносить на Модеста,

конечно, не надо. Что он поступил дурно, соблазнив бедную девушку, но к

убийству, во всяком случае, не причастен, и было бы зло впутывать его в это

дело. В заключение я обещала Глаше, что поговорю об ней с Модестом и

заставлю его позаботиться об ней как должно. С Глашей мы расстались

друзьями.

О Модесте мне еще надо будет думать, и много думать. Но чего же теперь

стоят все его слова о верности и об изменах? Как негодовал он на то, что я

ему "изменяю". Ах, люди!

Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей!

XVI

21 октября

Я получила ужасное письмо от Володи. Было в его словах столько

отчаянья, что я поехала к нему тотчас. Но последнее время все мои свидания

кончаются плохо.

Неудачи начали меня преследовать еще на улице.

Я, разумеется, не могла взять нашей лошади и вышла пешком. Через

несколько шагов догнал меня какой-то человечек и стал, кланяясь, что-то

говорить.

- Я вас не знаю, - сказала я, - что вам надо?

- Помилуйте-с, - возразил человечек, - я дяденька горничной вашей,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки