Электронная библиотека

урегулировать свои денежные дела.

- Но, может быть, и завещать было нечего.

- Как так? Вы жили гораздо ниже своих средств. Куда же Виктор

Валерианович мог расходовать суммы, поступавшие к нему?

- Может быть, у него была другая семья.

- Nathalie! Как можешь ты говорить так, когда тело покойного еще

здесь, в доме!

Наконец, мне удалось дать понять maman, что я устала, совершенно

изнемогаю. Maman опять стала вытирать глаза платком и на прощание сказала:

- Такие испытания нам посылаются небом как предостережение. О тебе

дурно говорили последнее время, Nathalie. Теперь у тебя есть предлог

изменить свое поведение и поставить себя в обществе иначе. Как мать, даю

тебе совет воспользоваться этим.

Ах, из всего, что мне придется переживать в ближайшие дни, самое

тяжкое - это визиты родственников и знакомых, которые будут являться, чтобы

утешать и соболезновать. Но ведь "нельзя же нарушать установившиеся формы

общежития", как сказала бы по этому поводу моя мать.

Еще в тот же день

Поздно вечером приехал Модест. Я велела никого не принимать, но он

вошел почти насильно, - или Глаша не посмела не впустить его.

Модест был, видимо, взволнован, говорил много и страстно. Мне его тон

не понравился, да и я без того была замучена, и мы почти что поссорились.

Началось с того, что Модест заговорил со мною на "ты". В нашем доме мы

никогда "ты" друг другу не говорили. Я сказала Модесту, что так пользоваться

смертью - неблагородно, что в смерти всегда есть тайна, а в тайне -

святость. Потом Модест стал говорить, что теперь между нами нет более

преграды и что мы можем открыто принадлежать друг другу.

Я возразила очень резко:

- Прежде всего я хочу принадлежать самой себе. Под конец разговора

Модест, совсем забывшись, стал чуть не кричать, что теперь или никогда я

должна доказать свою любовь к нему, что он никогда не скрывал ненависти

своей к моему мужу и многое другое, столь же ребяческое. Тогда я ему прямо

напомнила, что уже поздно и что в этот день длить его визит совершенно

неуместно.

Я достаточно знаю Модеста и видела, что, прощаясь со мной, он был в

ярости. Щеки его были бледны, как у статуи, и это, в сочетании с пламенными

глазами, делало его лицо без конца красивым. Мне хотелось расцеловать его

тут же, но я сохранила строгий вид и холодно дала ему поцеловать руку.

Разумеется, наша размолвка не будет долгой; мы просто встретимся

следующий раз, как если бы никакой ссоры не было. Есть в существе Модеста

что-то для меня несказанно привлекательное, и я не сумею лучше определить

это "что-то", как словами: ледяная огненность... Крайности темпераментов

причудливо сливаются в его душе.

II

18 сентября

Три дня вспоминаю, как самый тягостный кошмар.

Следователь, судебный пристав, пристав из участка, соболезнующие

родственники, нотариус, похоронное бюро, поездки в банк, поездки к

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки