Электронная библиотека

В первый раз я ехала к Модесту без лживого предлога, прямо, только не в

своем экипаже, а на извозчике. При жизни Виктора, когда у меня было свидание

с Модестом, с Володей или еще с кем-нибудь, мне приходилось выдумывать

объяснения своего долгого отсутствия из дому. Виктор, конечно, знал, что я

ему изменяю, и молчаливым согласием допускал это; когда, возвращаясь, я ему

говорила иной раз, что была у портнихи или доктора, он был уверен, что я

говорю неправду. Всё же мы считали нужным сохранять эту условную ложь и

почувствовали бы себя очень неловко, если бы она была изобличена... Теперь

же мне никому не надо было давать отчета - разве только Лидочке, которая все

последнее время ревниво следит за моими поступками.

Квартира Модеста оказалась словно преображенной, только потому, что по

стенам он развесил свои картины, которые раньше все были собраны в его

студии, куда и меня он допускал с великой неохотой. Теперь на входящего со

всех сторон глядят странные женщины, созданные Модестом: со спутанными

белокурыми волосами, с глазами гизехского сфинкса, с алыми губами вампира.

Они то кружатся в пляске вокруг дерева с гранатовыми плодами, то лежат,

обессиленные, на мраморных ступенях гигантской лестницы, осененной

кипарисами, то, бесстыдные, ждут на широких, тоже бесстыдных, ложах своих

жертв... И взоры этих женщин, или этих призраков (не знаю, как точнее

назвать), отовсюду обращаются на посетителя, фиксируют его, гипнотизируют

его.

Модест, с моего первого шага у него, окружил меня всеми проявлениями

ласки и поклонения. Отворив мне дверь, он стал предо мной на колени;

полушутя, он поцеловал подол моего платья. Он смотрел на меня влюбленными

глазами и называл меня своей царицей. Вкрадчивым голосом он читал мне

любовные стихи каких-то провансальских поэтов: смысла стихов я не понимала,

но чувствовала, что все хвалы трубадуров своим дамам Модест относил ко мне.

Модест, когда хочет, умеет быть нежным, как никто другой. Его пальцы

прикасаются с набожной ласковостью; его поцелуи становятся богомольно

страстны; он словам, почти непристойным, придает все благоговение молитвы...

Или, по крайней мере, таким он мне кажется... В конце концов я - ведь

женщина, и когда мне исступленно клянутся в любви, когда меня целуют

восторженно, когда кто-то предает меня страсти - я уже не могу рассуждать и

анализировать. Для каждой женщины, все равно - исключительной или

обыкновенной, утонченной или простой, в наши дни или десятки тысячелетий

тому назад, - мужчина, обладающий ею, в минуту страсти кажется владыкою,

достойным изумления и поклонения...

Модест, пока я была у него, ни разу не напомнил мне 0, нашем разговоре

в Любимовке. Только потому, что он решительно избегал малейшего упоминания о

перемене, происшедшей в моей судьбе, видно было, что в его душе ничего не

изменилось с того дня. Но когда мне пора уже было уезжать, Модест достал из

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки