Электронная библиотека

надпись: "Doctissimo ac ornatissimo viro, Henrico Cornelio Agrippae, comprimis amico Godefridus Hetorpius", и тогда показалось мне даже неприличным отказаться от своего предприятия. Разумеется, смущало меня то, что я должен был покинуть Ренату, но ведь, находясь близ неё, ничем не в силах был я помочь её тягостному недугу, у корня подрезавшему её жизнь. Пытался было я переговорить с Ренатою о своём плане, но она не хотела вникнуть в смысл моих слов и жалобным знаком руки просила меня не мучить её объяснениями, так что, сжав губы, решил я действовать на свой страх, отправился покупать себе лошадь и достал из угла свой запылившийся дорожный мешок. Когда же, в самый день отъезда, ранним утром, пришёл я к Ренате в комнату проститься и сказал ей, что всё-таки еду по общему нашему делу, она мне ответила так:

-- У нас с тобою общего дела быть не может: ты -- живой, я -- мёртвая. Прощай.

Я поцеловал руку у Ренаты и вышел, словно действительно из комнаты, где стоит гроб и дымятся похоронные свечи.

Между городами Кёльном и Бонном всего несколько часов хорошей верховой езды по имперской дороге, но так как началась уже зимняя погода и каждый час можно было ожидать снега, то дорога была испорчена жестоко, и мне пришлось путешествовать целый день, от зари до темноты, не раз отдыхая во многочисленных деревенских гостиницах, в Годорфе, Весселинге, Виддиге, Герзеле, а даже едва не заночевав в самом близком расстоянии от города. Скажу также, что новая моя одежда, из тёмно-коричневого сукна, которую я сшил себе уже в Кёльне и впервые надел для этого посещения Агриппы, пришла в очень плачевный вид, и нисколько не защитил её мой верный товарищ -- морской плащ, видавший бури Атлантического океана. Однако всё время пути был я в таком бодром настроении духа, какого не знавал уже давно, ибо, впервые после нескольких месяцев покинув Ренату, я как будто обрёл потерянного самого себя. Испытывал я такое ощущение, словно из тёмного погреба вдруг вышел на ясный свет, и мой одинокий путь вдоль Рейна в Бонн казался мне непосредственным продолжением моего одинокого пути из Брабанта, а недавние дни с Ренатою -- мучительным сновидением на одной из дорожных станций.

Впрочем, никак не забывал я о цели своей поездки, и меня очень тешила мысль увидеть Агриппу Неттесгеймского, одного из величайших учёных и замечательнейших писателей нового времени. Поддаваясь игре воображения, знакомой, вероятно, каждому, представлял я себе во всех подробностях моё посещение Агриппы, и, слово за словом, повторял я мысленно те речи, которые я ему скажу и какие услышу в ответ, причём иные из них, не без затруднения, составлял даже по-латыни. Мне хотелось верить, что явлюсь я перед Агриппою не как неопытный ученик, но как скромный молодой учёный, не лишённый знаний и опытности, но ищущий указаний и наставлений в тех высших областях науки, которые ещё не достаточно разработаны и где не стыдно спрашивать о дороге. Я воображал себе, как Агриппа будет сначала слушать мои рассуждения не без недоверия, потом -- с радостным вниманием, и как, наконец, поражённый

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки