Электронная библиотека

После этого дня Рената снова впала в чёрное отчаянье, из которого на некоторое время была выведена совместными нашими трудами над познанием магии и верой в успех; но этот её припадок тоски далеко превзошёл по силе все предыдущие. В прежние дни она находила в себе волю и охоту, споря, доказывать мне, что у неё есть много причин для печали, -- теперь же она не хотела ни говорить, ни слушать, ни отвечать. Первые дни, больная, она лежала в постели неподвижно, обратив лицо к подушке, не произнося ни слона, не шевеля ни одним мускулом, не открывая глаз. Потом, всё в той же безучастности, она стала проводить часы, сидя на скамье, устремив глаза на угол своей комнаты, занятая своими мыслями или ничем не занятая, но не слыша, когда её звали по имени, словно деревянное изваяние какого-нибудь Донателло, только порою слабо вздыхая и тем обнаруживая признаки жизни. Так могла бы Рената просиживать и ночи, если бы я не убеждал её, с наступлением темноты, ложиться в постель, но несколько раз мне приходилось убеждаться, что всё же большую часть времени до утра она проводит без сна, с открытыми глазами.

Все мои попытки вызвать в Ренате интерес к существованию оставались в те дни бесплодными. На магические книги она не могла смотреть без отвращения; когда же я заговаривал с ней о повторении нашего опыта, она отрицательно и с презрением качала головой. На мои приглашения идти в город, на улицу, она только молча пожимала плечами. Пытался я, не без задней мысли, даже заговаривать с нею о графе Генрихе, об ангеле Мадиэле, обо всём, самом заветном для неё, но Рената большею частью просто не слышала моих слов или наконец произносила в ответ болезненно всё одно и то же: "Оставь меня!" Только один раз, когда я особенно настойчиво приступил к ней с просьбами, Рената сказала мне: "Разве ты не понимаешь, что я хочу замучиться! На что мне жизнь, если у меня нет и уже не будет никогда самого главного? Мне здесь сидеть и вспоминать хорошо, -- зачем же ты заставляешь меня куда-то идти, где мне больно от каждого впечатления?" И после этой длинной речи она опять впала в своё оцепенение.

Эта затворническая, неподвижная жизнь, причём Рената почти не принимала пищи, быстро сделала то, что глаза её впали, как у мёртвой, и обвились черноватым венцом, лицо посерело, а пальцы стали прозрачными, как тусклая слюда, так что я с содроганием сознавал, что она определённо близится к своему последнему часу. Скорбь без устали рыла в душе Ренаты чёрный колодезь, всё глубже и глубже вонзая лопаты, всё ниже и ниже опуская свою бадью, и нетрудно было предвидеть день, когда удар заступа должен был перерубить самую нить жизни.

Глава 6.

О моей поездке в Бонн к Агриппе Неттесгеймскому и о том, что он сказал мне

I

Нелегко остановить повозку, раскатившуюся по одной дороге; так и я не мог сразу свернуть с того пути, по которому, в течение последних месяцев, неуклонно стремилась моя жизнь. После неудачи нашего опыта я всё ещё не в силах был думать ни о чём ином как о заклинаниях, магических кругах, пентаграммах, пентакулах,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки