Электронная библиотека

и разумно и трезво, я пошёл к хозяину гостиницы и за сходную цену продал ему свою лошадь. Потом направился на речную пристань и сторговался с одной баркой, подымавшейся вверх по Рейну с нидерландскими товарами, чтобы она довезла нас до Кёльна. Затем приобрёл несколько нужных в путешествии с дамой вещей, как-то: две подушки, мягкие одеяла, съестных припасов и вина -- и наконец вернулся в гостиницу.

Рената, увидя меня, проявила настоящую радость, и мне показалось, что она уже думала, будто я тайно бежал, бросив её. Мы завтракали вдвоём беспечно, опять не поминая о ночных мучениях, как если бы днём мы были совсем другими людьми. Тотчас после завтрака перешли мы на барку, так как была она совсем готова к отплытию. Барка была сравнительно большая, крутобокая, двухмачтовая, и нам была предоставлена на ней обширная каюта, устроенная в носовой части судна, высоко поднятой и кончавшейся острой крышей. Я устлал пол одеялами, и в таком помещении без утомления мог бы путешествовать посол Великого Могола.

От Дюссельдорфской пристани отчалили мы вскоре после полудня и ехали до самого Кёльна без больших приключений, в течение двух дней и ночи, проведя часы темноты на якоре. За весь этот переезд, днём и ночью, Рената оставалась очень спокойной и рассудительной, и не было в ней ни обманчивой весёлости, как в день, когда мы направлялись в Геердт, ни тёмного отчаянья, как в ночь, проведённую под вывеской "Im Lewen". Она часто со мной вместе прельщалась красотами мест, мимо которых мы проезжали, и вступала со мной в разговор о разных предметах общежития или искусств.

Одни из слов, сказанных мне тогда Ренатою, нахожу я нужным записать здесь, ибо объясняют они многие из её позднейших поступков.

Было это, когда владелец барки, суровый моряк Мориц Крок, вмешался в нашу беседу и разговор упал на события, свершавшиеся как раз около того времени в Мюнстере. Мориц с первого взгляда не казался неистовым реформатором, был одет в обычную матросскую одежду, как я сам, продолжал своё торговое дело, -- но с таким жаром заговорил он о новом лейденском пророке, которого называл "Иоанном Праведным, воссевшим на трон Давидов", что я усомнился, -- не из перекрещенцев ли он сам. Рассказав нам о том, как в городе Мюнстере граждане истребили иконы, органы и всякое церковное имущество, а всё своё соединили в одно, чтобы пользоваться сообща, как учредили двенадцать старейшин, по числу колен израилевых, и во главе поставили Иоанна Бейкельсзона, и о том, как успешно отбиваются мюнстерцы, подкрепляемые воинством небесным, от епископских ландскнехтов, -- Мориц продолжал, будто говоря проповедь:

-- Долго мы, люди, голодали и жаждали, и сбывалось на нас пророчество Иеремии: "Дети просили хлеба, и никто не дал им его". Мрак египетский обнимал своды храма, но ныне они оглашены победным гимном. Новый Гедеон нанят Богом в подёнщики по грошу в сутки и наточил серп свой, чтобы пожать зажелтевшие нивы. Выкованы пики на наковальне Немврода, и рухнет башня его. Восстал Илия в Иерусалиме Новом, и вышли пророки истинной апостольской церкви во все страны -- проповедать Бога не немого, но живого и глаголющего!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки