Электронная библиотека

-- Не довольно ли предаваться тоске, прекрасная дама, не вернуться ли нам к времяпрепровождению весёлому и приятному?

Рената испуганно отстранилась от меня, но я, ободряя себя мыслью, что иначе могу показаться смешным, привлёк её к себе и наклонился, намереваясь поцеловать.

Рената высвободилась из моих рук, с силой и ловкостью лесной кошки, и крикнула мне:

-- Рупрехт! В тебя вселился демон!

Я же отвечал ей:

-- Нет во мне никакого демона, но напрасно вы хотите играть мною, потому что я не такой простак, как вы думаете!

Снова я охватил её, и мы начали бороться, очень безобразно, причём я так сжимал её пальцы, что они хрустели, а она била и царапала меня ожесточённо. Одно время я повалил её на пол, не испытывая в тот миг к ней ничего, кроме ненависти, но она впилась вдруг зубами в мою руку и выскользнула изворотом ящерицы. Потом, ощутив, что я сильнее, она вся согнулась надвое, голова её упала на колени, и с ней сделался тот же припадок слёз, что накануне. Сидя на полу, -- так как я смущённо её выпустил, -- Рената рыдала в отчаяньи, причём волосы упали ей на лицо и плечи её дрожали жалостно.

В этот миг один образ встал в моих воспоминаниях: картина флорентийского художника Сандро Филиппепи, которую видел я в Риме, случайно, у одного вельможи. На полотне изображена каменная стена, из простых, крепко пригнанных друг к другу, глыб; сводчатый вход плотно заперт железными воротами; и перед входом, на выступе, сидит покинутая женщина, опустив голову на руки, в безутешности горя; лица её не видно, но видны распущенные тёмные волосы; тут же поблизости разбросаны одежды, и кругом нет никого более.

Та картина произвела на меня впечатление сильнейшее, не знаю, потому ли, что живописец сумел в ней передать чувства с особой остротой, или потому, что я смотрел на неё в день, когда сам переживал большую скорбь, -- но я ни разу не мог вспомнить об этом произведении без того, чтобы моё сердце не сжалось болезненно и горечь не подступила к горлу. И когда я увидел, как Рената сидит в том же самом положении, уронив голову, и рыдает с той же безутешностью, -- оба образа, и явленный мне жизнью, и тот, который создал художник, налегли для меня один на другой, слились и ныне живут в моей душе неразрывно. Тогда же, едва только я представил себе Ренату опять одинокой, покинутой, пред неумолимо запертыми воротами, в моё сердце хлынула жалость неисчерпаемая, и, снова став на колени, я осторожно отвёл руки Ренаты от её лица и сказал ей, задыхаясь сам, но торжественно:

-- Простите меня, благородная дама. Действительно, овладел мною демон и ослепил мои чувства. Клянусь вам спасением моей души, что ничто подобное не повторится более! Примите меня вновь как своего верного и покорного служителя или как своего старшего, но усердного брата.

Рената подняла голову и посмотрела на меня сначала как затравленный зверёк на охотника, выпускающего его на волю, потом доверчиво и детски, потом охватила ласково моё лицо своими ладонями и ответила:

-- Рупрехт, милый Рупрехт! Ты не должен на меня сердиться

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки