Электронная библиотека

ведовство есть преступление совсем исключительное, crimen exceptum, преследуя которое нечего сообразоваться, строго и боязливо, с законом. In his, -- говорят они, -- ordo est ordinem non servare. Они так боятся Дьявола, что в борьбе с ним полагают правым всякое беззаконие, и нам с тобой не оспорить такого обыкновения!

Я, действительно, понял тотчас бесполезность юридического спора, но всё же сначала чудовищной показалась мне мысль -- принять участие в суде над Ренатою, сидя в числе её судей, и в первую минуту я решительно от того отказался. Понемногу, однако, частью под влиянием доводов графа, частью сам обдумав положение, я пришёл к выводу, что неразумно мне уклоняться от присутствия на этом суде, ибо там, в последней крайности, всё же я могу ей прийти на помощь. И, давая наконец своё согласие, я всё же заявил твёрдо, что, если бы дело дошло до пытки, я не допущу такого надругательства над дорогим мне телом, но, выхватив шпагу, смертью освобожу Ренату от страданий, а другим ударом -- себя от возмездия за такое самоуправство. Позднее узнал я, что не следовало мне этого решения высказывать вслух, но в тот миг граф не стал возражать мне, но сказал только:

-- В случае крайнем ты поступишь как найдёшь нужным, хотя мы постараемся до пытки дела не допустить. Но вообще помни, что затеваем мы игру опасную и что ты погубишь себя наверное, если выдашь чем-либо своё сочувствие и свою близость к обвиняемой. Самое лучшее, не показывай ей своего лица, а если бы она сама захотела назвать тебя своим сообщником, отрекись решительно. Теперь идём, и да поможет нам Гермес, Бог всех хитрецов.

После такого договора мы вторично направились в монастырь.

У ворот дожидался нас, по приказу Архиепископа, монах, который, угрюмо и непочтительно заметив нам, что мы опоздали, повёл нас к восточной стене храма, где, близ двери в сакристию, оказалась другая низкая, вросшая в землю дверь, ведущая в церковные подземелья. При свете смоляного факела, имевшегося у нашего проводника, мы тёмным, скользким проходом, с затхлым воздухом, спустились на глубину более чем одного этажа, потом прошли два сводчатых покоя и наконец через боковую арку вступили в подземную залу, освещённую скудно, так что всё в ней было в полумраке. В том углу залы, где к стене прикреплён был длинный факел, стоял тяжёлый дубовый стол, может быть, ровесник самому подземелью, и за этим столом на скамье уже сидело двое, в которых скоро мы признали Архиепископа и инквизитора, тогда как в некотором отдалении виднелись тёмные фигуры и сверкало вооружение стражей. Когда же граф, в изысканных выражениях, извинился в том, что промедлил, и мы тоже заняли места на ветхих, изъеденных вековой сыростью скамьях, я различил в другом углу неопределённый призрак шеста с перекладиной и верёвкой и, поняв, что это -- дыба, невольно нащупал эфес своей верной шпаги. Замечу ещё, что граф поместился рядом с другими судьями, а я предпочёл сесть на самом конце стола, во-первых, потому, что этого требовало моё почтительное отношение к сану Архиепископа, а во-вторых, потому, что туда едва достигал свет факела и я, по справедливости, мог рассчитывать, что моё лицо останется в тени и не будет узнано Ренатою.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки