Электронная библиотека

Брат инквизитор говорил ещё многое другое, но я постарался не слушать его диалектики, ибо казалось мне, что каждое его слово обрызгано омерзительной, ядовитой слюной. Стараясь обрести уединение среди своих спутников, я начал про себя шептать молитвы, ибо не к кому мне было обратиться, кроме Всевышнего, и говорил так: "Господи, если хочешь ты, чтобы я в тебя веровал, сделай так, чтобы сегодня всё обошлось благополучно!" И поистине, от сердца была моя молитва, и мне хочется вспомнить слова божественного Спасителя об Отце нашем небесном: "Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?"

II

Медленно подвигаясь вперёд, дошли мы всё же до дверей храма, где уже толпилось немало народа, ибо собрались не только все приехавшие с архиепископом, но и многие из окрестных жителей, а, конечно, было бы любопытных, желающих видеть своего князя и его борьбу с демонами, и гораздо больше, но по его собственному приказанию простых крестьян в монастырь не пропускали, и они толпились за воротами. Для нас, которые шли с графом, проход в церковь был, разумеется, свободен, и тотчас оказались мы под крестовыми сводами старинного храма, тёмного, угрюмого, гулкого, но не лишённого своего величия, и я стал всматриваться в ряды серых монашенок, жавшихся, как испуганная стая голубей, ceu tempestate columbae, как говорит Вергилий Марон, все в одной стороне; но Ренаты среди них не было. Граф, а близ него и я с братом Фомою, заняли места на первой скамье, и на несколько минут, пока длилось общее молчаливое и томительное ожидание, углубился я в горестные воспоминания о тех днях, когда в других церквах, таясь за колоннами, так же выискивал я глазами Ренату. Я знал, что сейчас она войдёт сюда, что я вновь увижу её, и от этого сознания моё сердце в груди колотилось, как сердце робкой ящерицы, которую схватила грубая рука человека.

Скрип двери заставил меня поднять глаза, и я увидел, как из сакристии, с двумя своими келейницами, вышла сначала мать Марта, за ней, потупив глаза, но поступью твёрдой -- Рената, а сейчас же после них, едва прошли они к другим сёстрам, -- князь-Архиепископ, в сопровождении двух прелатов и монастырского священника. Архиепископ был в торжественном облачении, шитом золотом, с эпитрахилью на плечах, с богатым епископским посохом в руке, в инфуле, ещё более роскошной, нежели на вечере в замке, по рубцам унизанной драгоценными каменьями, сверкающими при свете зажжённых, несмотря на полдень, восковых свеч, и все, при его входе, пали на колени. Архиепископ с прелатами прошёл прямо к алтарю, где, также став на колени, прочёл молитву "Omnipotens sempiterne Deus", и, когда кончил, вся церковь в один голос ответила: "Amen", в том числе и Рената, которая, одиноко от других, впереди скамеек, стояла на коленях, на виду у всех. Потом, встав и обратившись к нам, Архиепископ голосом громким и чётким воззвал: "Te invocamus, te adoramus" и далее, и мы все отвечали ему тем же. Наконец, благословив воду, он этой освящённой водой брызнул на все четыре страны света и, сев на архиепископское кресло, приказал Ренате приблизиться.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки