Электронная библиотека

вдруг, с крайней непобедимостью, захотелось мне прежней Ренаты, недавней Ренаты, её страстных глаз, её исступленных движений, её несдержанных ласк, её нежных слов, -- и желание это было так остро, что я готов был заплатить всем, чтобы насытить его. В ту минуту, без колебания, отдал бы я всю будущую жизнь за одно мгновение ласки, тем более что казалось оно мне неосуществимым.

Я бросился к Ренате, я стал перед ней на колени, как в хорошее, давнее время, я начал целовать ей руки и говорить о том, как безмерно её люблю и как изнемогаю смертельно все эти дни от её суровой неприступности. Я говорил, что из чёрного ада я вышел было к радужному эдему, как Адам не сумел воспользоваться блаженством, и вот стою у врат рая, и страж с пылающим мечом загораживает мне возврат, -- что я согласен умереть сейчас же, если мне ещё один раз позволено будет вдохнуть запах эдемских лилий. Я знал, даже в тот миг, что говорю неправду, что повторяю слова прошлого, но ложь была той дорогой ценой, за которую надеялся я купить любовный взгляд и ласковое прикосновение Ренаты. Не останавливался я даже и перед другими, ещё более недостойными средствами соблазна, стараясь отуманить сознание Ренаты, стараясь вновь пробудить в ней чувственное влечение, так как мне во что бы то ни стало нужна была её страсть.

Не знаю, искусство ли моей речи одержало верх, или во мне самом тогда было слишком много огня, который не мог не перекинуться на существо Ренаты и не зажечь её, или, наконец, в ней самой вырвались наружу силы страсти, насильственно заваленные камнями рассудка, -- только в тот вечер могла торжествовать богиня любви и крылатый сын её мог опять задуть свой ночной факел. С такой пламенностью приникли мы друг к другу, с такой нежной ожесточённостью искали поцелуев и объятий, словно то было первое соединение, и, в опьянении счастием, казалось мне, что мы не в нашей знакомой комнате, а где-то в пустыне, в диких скалах, в гроте, и что молнии неба и нимфы леса приветствуют наш союз, как когда-то Энея и Дидоны:

...fulsere ignes et conscius aether

Connubiis, summoque ulularunt vertice Nymphae.

И Рената, потеряв строгий облик монахини, повторяла мне слова ласки, которые для меня были нежнее всех звуков виолы и флейт:

-- Рупрехт! Рупрехт! Мне больше ничего не надо, только ты люби меня; я не хочу ни блаженства, ни рая, я хочу, чтобы ты был со мной, чтобы ты был мой, а я -- твоя. Я люблю тебя, Рупрехт!

Но зато, когда миновал порыв страсти, когда, словно из какого-то ничто, опять выступили кругом стены нашей комнаты и вся её обстановка, и стали нам видны и книги, разбросанные по столу, и упавший на пол том проповедей Бертольда Регенсбургского, и мы двое, простёртые в утомлении на смятой постели, -- тотчас охватило Ренату отчаянье. Вскочив, кинулась она к аналою, стала на колени, шепча молитву, но потом так же быстро поднялась, бледная, гневная, и стала бросать в меня упрёки:

-- Рупрехт! Рупрехт! Что ты сделал! Я знаю, тебе только одно это и нужно! Я знаю, ты во мне ничего другого не ищешь, не хочешь. Но зачем

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки