Электронная библиотека

- А что, на твоей Звезде все жители такие же, как и ты, значит, такие

же существа, как мы и рабы наши?

- Да, государь, - отвечал я, - там тоже живут люди. - Царь еще раз

посмотрел на меня, потом сделал мне знак подойти совсем близко и, нарушая

весь этикет, нагнулся к моему лицу и сказал мне тихо, так, чтобы никто не

мог его слышать, и притом по-лэтейски, чтобы не поняли рабы, держащие

носилки:

- Слушай меня, чужеземец! Ты очень заблуждаешься. На звездах живут не

такие существа, как здесь. Мне это известно, тебе же нет. Помни ж! Я знаю,

что ты не со Звезды к нам прибыл.

И прежде чем я успел опомниться, царь уже отдал приказание рабам.

Носилки его закачались, двинулись, и я не мог ответить ему ничего.

14

Жизнь наша текла однообразно. Вставали мы около полудня; утром я читал

свои лекции, потом у царевны бывал обед, на который собиралось большое

общество. Вечером устраивали обыкновенно прогулку по долине.

Приближался большой праздник Звезды, у рабов называвшийся праздником

Очей, потому что он устраивался раз в два года. Накануне этого праздника

на обычном обеде у царевны собралось особенно много посетителей. Кроме ее

обычных приближенных, было еще два старика мудреца, официально назначенных

к тому, чтобы продолжать государственную летопись, а также школьный

учитель.

Как и бывало большей частью прежде, завязавшийся спор был направлен

против меня. Я должен был защищать европейскую науку. Особенно

замечательным казалось мне то, что именно ученые не хотели признавать

никакого значения за новыми истинами, которые я им сообщал. Так, однажды

один математик Горы смеялся, когда я ему разъяснял начатки аналитической

геометрии. На этот раз шла речь о свойствах звука. Перемены блюд следовали

одно за другим, подавали то кукурузу, то фасоль, то сладкий батат, то

земляные фисташки (так как лэтеи, безусловно, вегетарианцы и скотоводство

у них совершенно неизвестно). Присутствующие деятельно запивали земные

плоды обычным акэ (водкой), но с живым любопытством принимали участие в

ученом споре.

Науке лэтеев были знакомы свойства эха и законы колебания струны, но

никто не хотел принять моих объяснений о колебании воздуха. Я приводил в

доказательство различные опыты, которые часто тут же и проделывал, но

лэтеи не любили опытного метода, не признавали его. Скоро от отвлеченного

вопроса перешли на спор о преимуществах европейской науки и науки лэтеев.

Еще более обострился этот спор, когда заговорили уже не вообще о звуке, а

о музыке, что было понятнее для большинства.

- В сущности, как я вижу, - говорил мне со сверкающими глазами

Латомати, - все ваши музыкальные машины та же наша колта (барабан), лэета

(дудка) и лоэми (род гитары). Кроме того, что знаем и мы, вы не придумали

ничего!

Я указывал на разнообразие наших инструментов, описывал рояли и органы,

рассказывал о концертах и операх.

- Каждый умствует по-своему, - упрямо твердил Латомати. - Ты, Толе,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки