Электронная библиотека

отсутствие их значения". А "Шедевры" получат такую беспощадную оценку автора

в следующем же сборнике: "Верь мне: давно я считаю ошибкой бедную книгу

мою". И впоследствии зрелый Брюсов назовет свои ранние стихи "не вполне

удачными пробами несколько заносчивого юноши".

Уже с третьего сборника, вышедшего на рубеже XIX и XX веков, - "Tertia

Vigilia" ("Третья стража") - у Брюсова начинается процесс активного

преодоления декадентства. И в этом ему помогает обращение к примеру, опыту,

завету великих писателей прошлого, и прежде всего Пушкина, исследованием

творчества которого он уже тогда стал заниматься и преклонение перед которым

он пронес через всю жизнь.

У Пушкина Брюсов ищет и находит ответ на вопрос, каким должен быть

поэт. В его дневнике за 1897 год мы читаем такую запись: "Поэт должен

переродиться, он должен на перепутье встретить ангела, который рассек бы ему

грудь мечом и вложил бы, вместо сердца, пылающий огнем уголь. Пока этого не

было, безмолвно влачись "в пустыне дикой"..."

Влачась в течение нескольких лет в пустыне декадентского искусства,

Брюсов уже томился и жаждал обновления. На путях преодоления эгоцентрической

ограниченности декадентства с его узкокамерной лирикой поэт обращается к

тому, что он сам называл "лирической эпикой". И материал для нее он находит

сначала лишь в прошлых веках.

Историк по образованию и по своим научным интересам, Брюсов в высокой

степени обладал, по определению Горького, "тонким и редким даром

проникновения в прошлое". Для него история была не "страной могил", а

"знакомым миром", с которым он "одной душой когда-то жил".

В сборнике "Третья стража" главное место занимает большой отдел

"Любимцы веков". В нем даны выразительные образы именованных и безымянных

исторических и легендарных героев разных стран и эпох. Здесь и суровый воин,

не представляющий себе жизни вне битв ("Старый викинг"), и поэт, идеалы

которого вступают в острый конфликт с действительностью ("Данте"), и древний

наблюдатель природы, стремящийся постичь "таинства миров" ("Халдейский

пастух").

Правда, Брюсов подходит к изображаемым явлениям прошлого еще с чисто

эстетическими критериями, он любуется сильными характерами и яркими

личностями независимо от их социального и морального облика. И в числе

"любимцев веков", которые привлекают поэта, оказывается, например, и

жестокий восточный деспот Ассаргадон, который "воздвиг свой мощный трон" "на

костях врагов".

Но уход в прошлое и поэтизация его "властительных теней"

свидетельствуют, несомненно, о том, что Брюсов не находил настоящего героя в

современности, что в окружающем его буржуазно-мещанском обществе он видел

преимущественно тусклое прозябание, вызывавшее его осуждение и отвращение:

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша - цвет земли; И робким

взором мы поникли, Влачимся медленно в пыли <...> А мне что снится? - дикие

крики. А мне что близко? - кровь и война. Мои братья - северные владыки, Мое

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки