Электронная библиотека

"поклоняйся искусству, только ему, безраздумно, бесцельно". Строфы этого

произведения приобрели значение манифеста декадентской поэзии с ее

ультраиндивидуализмом, оторванностью от общественной жизни, с ее откровенным

аморализмом и отказом от гуманистических принципов, с ее культом

самодовлеющего искусства.

Уходя от неприглядной действительности, поэт погружается то в мир

неясных видений и бесплодных фантазий, то в душную сферу каких-то изломанных

и болезненных переживаний, то в географическую и историческую экзотику. В

его стихах на каждом шагу встречаются необычные, причудливые образы. Так,

стихотворение о Москве начинается строкой: "Дремлет Москва, словно самка

спящего страуса", а стихотворение о любви словами: "Моя любовь - палящий

полдень Явы". Позже автор будет вспоминать эти свои опыты:

Я помню: в ранней тишине Я славил жгучий полдень Явы, Сон пышных лилий

на волне, Стволы, к которым льнут удавы, Глазам неведомые травы, Нам

неизвестные цветы...

М. Горький еще в 1900 году имел основание сказать о Брюсове, что он

"является перед читателем в одеждах странных и эксцентрических, с

настроениями неуловимыми".

Конечно, далеко не всё из декадентского реквизита первых брюсовских

сборников следует воспринимать всерьез и считать выражением подлинных

переживаний поэта. Здесь было много от стремления бросить вызов привычным

эстетическим нормам, заставить обратить на себя внимание, эпатируя публику

из "приличного" общества, привыкшую к чинной, шаблонной и в подавляющей

своей части совершенно тусклой поэзии тех лет. Отсюда и пресловутое

однострочное стихотворение "О, закрой свои бледные ноги", и "месяц

обнаженный" (из стихотворения "Творчество"), который всходит "при лазоревой

луне", и другие экстравагантные образы и мотивы.

Сам Брюсов признавался, что в своих стихах он подчас демонстрировал

"намеренное затемнение смысла", "мальчишескую развязность", "щегольство

редкими словами" и т. п. на манер некоторых западных поэтов. А в своем

дневнике 1896 года он обещал, что его очередная книга "будет гигантской

насмешкой над человеческим родом".

Неудивительно, что его тогдашние выступления вызывали недоумение

читателей, возмущение рецензентов, многочисленные пародии. Брюсову удалось

настолько "раздразнить гусей", что ему на ряд лет был прегражден доступ в

большую печать.

Если бы Брюсов остановился на этом этапе своего поэтического развития,

то в книгах по истории литературы он упоминался бы лишь мелким шрифтом как

один из оригинальничающих представителей декадентской поэзии и, конечно, не

представлял бы для нас сегодня существенного интереса.

Но самого поэта отнюдь не удовлетворяли его стихотворные опыты того

времени. "Мы были дерзки, мы были дети", - скажет он вскоре о выпусках

"Русских символистов". Своему соратнику по символизму Константину Бальмонту

он напишет об этих сборничках: "Вы хорошо знаете их значение, то есть

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки